Таким образом стрелы были окончены. Их разложили, чтобы клей хорошенько просох. На следующий день Ян покрасил стрелы Сама в красный цвет с синими полосками, а свои — в красный с белыми полосками, для того, чтобы различать их и чтобы предохранить от сырости. Теперь остановка была только за колчаном.
— Разве у индейцев бывают колчаны? — спросил Сам, всегда наводивший историческую справку, когда надеялся избегнуть какой-нибудь трудной работы.
— Еще бы! Как же иначе?
— Ну, хорошо. Говори скорей, из чего они делаются?
— Из чего придется.
— Не понимаю.
— Да что ты суетишься? Одни делают колчан из березовой коры, другие — из звериных шкур, а у кого нет более подходящего материала — из брезента.
— Вот это для нас годится. Можно взять обрезки от типи?
— Да, пока мы не найдем чего-нибудь лучшего.
Чехол для лука и колчан из оленьей кожи плетенья.
Мальчики сделали себе по мешку из брезента, немного короче стрел, и Ян нарисовал на них индейские узоры.
— Тащи сюда оружие, — сказал Сам, и с чувством полного удовлетворения они вышли в сад.
— Посмотрим, кто попадет в это дерево.
Оба прицелились и оба промахнулись. Но стрела Сама зацепилась за другое дерево и раскололась.
— Не попробовать ли на мягкой мишени? — предложил он.
Посоветовавшись между собою, они взяли старый мешок от зерна, наполнили его сеном, нарисовали на нем несколько колец вокруг бычачьего (или, как Сам называл, буйволиного) глаза и поставили его на расстоянии двадцати шагов.
Вначале им совсем не удавалось попасть в цель. Стрелы все отлетали на несколько футов влево.
— Пойдем в амбар и попробуем там стрелять в эту мишень, — предложил Сам.
— Может быть, мы будем попадать в закрытом помещении, — ответил Ян с надеждой в душе.
Мальчикам необходимо было не только напрактиковаться, но и познакомиться с правилами стрельбы из лука. У Яна были некоторые выписки из пресловутой «книги»; кроме того, он многое удержал в памяти, а кое-чему подучился на опыте. Он знал, что нужно стоять так, чтобы середины пяток приходились на одной линии с мишенью; что правый локоть должен приходиться на одной лилии со стрелою; что левая рука должна крепко держаться, пока не спущена будет стрела; что прицеливаясь, нужно прижимать большой палец правой руки к одному и тому же месту на щеке и что нужно держать лук отвесно.
Правильная постановка при стрельбе. Рисунок внизу показывает положение пяток на одной линии с мишенью.
Вскоре мальчики увидели, что им нужно защищать левую руку в том месте, по которому ударяет тетива, и сделали себе наручники из голенища старого сапога. Когда они много упражнялись, то надевали старую перчатку на правую руку, чтобы не натереть мозолей на пальцах. Приучившись выполнять правила машинально, мальчики стали делать быстрые успехи и вскоре уж без промаха стреляли в мешок с сеном за двадцать шагов. Они постепенно увеличивали расстояние, пока не научились порядочно стрелять за сорок шагов.
К немалому своему изумлению, мальчики убедились, что каждая стрела имела какие-нибудь особенности, хотя на вид все они казались одинаковыми. У Сама была одна стрела, которая сильно погнулась и при полете описывала очень странную кривую линию. Они назвали ее «бумерангом». Другая, с очень маленьким пером, пролетала дальше всех. Это была «дальнобойная». Его лучшая стрела, по прозванию «верная смерть», была с длинным индюшиным пером и легким наконечником. Она отлично летела в тихую погоду, но при ветре уклонялась с пути. Другая, с маленьким пером, не боялась ветра. Ей дали прозвище «ветрогон».
Та стрела, которую Ян выстругал ножом, называлась «струганной» или иначе «проказницей». Она вечно выкидывал какие-нибудь штуки, и, опуская ее, никогда нельзя было знать, куда она вздумает полететь. У Яна была любимая стрела с впадинкой около наконечника. Она летала с особым свистом. Ее назвали «свистуньей», или «болтуньей», «которая шипя пробегает через темный лес, а возвратившись шлепается».
X
Плотина
В один жаркий день в начале июля мальчики купались в речке.
— Речка уже сильно обмелела, — заметил Сам. — Летом она всегда пересыхает.
Это была неприятная перспектива, и Ян сказал:
— Отчего бы нам не сделать плотину?
— Много работы.
— Так что ж? Зато весело, и у нас будет, где купаться все лето. Давай, сделаем.
— Я никогда не слышал, чтобы индейцы брались за такую большую работу.
— Ну, на время мы будем играть в бобров. Смотри, я начинаю.
Ян бросил большой камень на то место реки, которое ему казалось самым узким. Затем он принес еще камней и с увлечением принялся укладывать их в ряд поперек русла.
Сам сидел раздетый на берегу, уткнувшись подбородком в колени, которые он обвил руками. На груди его виднелись синие и красные полосы боевой татуировки.
— Иди сюда, пестрый лентяй, и принимайся за работу, — крикнул Ян и, чтоб подкрепить свое приглашение, запустил в Сама ком грязи. Тот ответил:
— Мое больное колено сломалось.
— Я один не буду работать! — воскликнул, наконец, Ян и выпрямился.
— Послушай, — сказал Сам, — я что-то придумал. Сюда гоняют скот на водопой. Речка летом пересыхает, и тогда скот возвращается к хлеву пить из корыта, а воду для этого надо качать. Потом он ждет, не дадут ли овса, вместо того, чтобы итти назад в лес. Я думаю, что если перекинуть два большие бревна, то половина работы уж будет сделана. Давай, попросим папу прислать нам ворот, чтобы перекинуть эти бревна и сделать запруду, куда скот мог бы ходит на водопой. Мне очень жалко бедную скотину. Я по целым ночам думаю о ней, просто видеть не могу, как она по жаре возвращается домой из-за глотка воды. Это не годится.
Сам поджидал удобной минуты, чтобы поговорить с отцом. В тот день подходящего случая не представилось. На следующее утро за завтраком. Рафтен взглянул через стол на Яна и, очевидно, сосредоточившись на какой-то мысли, спросил:
— Ян, если комната имеет двадцать на пятнадцать футов, сколько клеенки понадобится, чтобы обить пол?
— Тридцать три с третью ярда, — сразу ответил Ян.
Рафтен был изумлен. Ян говорил с полной уверенностью. Но каким чудом мог он вычислить все это в уме?
Однако, после нескольких простых доказательств все согласились с тем, что Ян был прав.
Лицо фермера в первый раз просияло.
— Смотрите, — сказал он, — вот что значит образование! Когда же ты до этого дойдешь? — спросил он Сама.
— Никогда, — ответил его сын с обычной находчивостью. — Дантистам не нужно ломать голову над клеенкою.
— Знаешь, Ян, — шепнул Сам, — лучше ты поговори с папой насчет плотин. Ты поразил его своей ученостью. Я думаю, что он до полудня не перестанет вспоминать об этом. Так ты куй железо, пока горячо.
После завтрака Ян сказал:
— М-р Рафтен, речка совсем пересыхает. Мы хотели бы сделать запруду, чтобы было где поить скот, но для этого нам надо перекинуть два бревна. Вы нам позволите взять на несколько минут ворот, чтобы перекинуть бревна?
— А не будет ли ваша запруда для купанья? — спросил Рафтен, прищурив один глаз.
— И для купанья тоже, — ответил Ян, краснея.
— Похоже на то, что мой сын говорит твоими устами, — прибавил Рафтен, догадываясь об истинном положении дела. — Я сам приду и посмотрю.
Придя на бивуак, он спросил:
— Где вы хотите сделать плотину? Здесь? Нет, здесь не годится. Это место узкое, но плотину прорвет с обеих сторон раньше, чем поднимется вода. Вот тут пошире, и запруда выйдет хорошая. Где у вас бревна? Как, мой сухой лес? Нет, этого я не позволю. Сухой лес у меня заготовлен на новый амбар. Можете взять два бревна из другого сорта. Я пришлю ворот, но если вы будете брать у меня сухой лес, то вам влетит.
С истинно рафтенской быстротою он прислал им тяжелый ворот. Оба большие бревна были перекинуты и положены, согласно указанию Яна, на расстоянии четырех футов одно от другого.
Мальчики забили по ряду кольев около внутренней стороны каждого бревна. Образовалось углубление вроде яслей и они стали наполнять его камнями и глиной. Они хотели, сделать плотину выше поверхности воды, но глины у них было мало, и работа подвигалась медленно. По мере того, как, росла стена, поднималась и вода, что затрудняло работу. Вдруг Ян сказал:
— Постой, новый план! Давай, вскроем плотину и выкопаем с одной стороны глубокую канаву, — тогда вся вода уйдет. В канаве мы поставим глиняную стенку, а с другой стороны выкопаем глубокую яму. Это даст нам материал для плотины и до может углубить пруд.
Сказано — сделано. Через неделю ясли были наполнены вязкой глиной и камнями. Теперь предстояло закрыть шлюз в плотине. Это было нелегко при высоко поднявшейся воде, но они работали, как бобры, и, в конце концов, преградили течение.
